Секреты подготовки к ЕГЭ в интервью с Рашидом Магометовым

– Сегодня успешность школы измеряют числом стобалльников. В Уфе этот список стабильно возглавляют 3–4 гимназии. Почему так сложилось?

– Потому что туда приходят уже отобранные ребята, с высокими способностями и хорошей памятью. Естественно, и результат выше. В сельской школе дети разные, но, если есть стремление и усидчивость, можно выйти на тот же уровень. Основа - не только талант, но и умение перелопатить огромный массив информации. База для ЕГЭ по физике – это около 400 формул, и каждую нужно не просто заучить, а научиться применять. Вот где нужна настоящая работа ума.

– Получается, что рейтинговая гонка не стимулирует учителей работать в обычных школах?

– Стимулирует, но по-своему. Я не могу набрать «золотой» класс, но могу вырастить его. Этот выпуск как раз такой: ребята были усидчивы, дотошны, они не боялись задавать вопросы и досконально разбирались в каждой теме. Для меня это важнее, чем рейтинг.

– Физику часто называют скучным и сложным  предметом. Как вы меняете это восприятие?

– С 7 класса главный магнит – опыты. Когда ребенок видит своими глазами, как работает закон, он сначала удивляется, а потом хочет понять «почему». Затем мы переходим к задачам. Но я беру не абстрактные, а жизненные: с какой скоростью ты идешь в школу, как рассчитать тормозной путь велосипеда. Так физика становится осязаемой.

– А как боретесь с тем, что готовые решения уже доступны в интернете?

– Когда ученик списывает с решебника, это убивает мышление. Я меняю исходные данные, даю задания с «изюминкой». Единственный способ проверить реальные знания – классная работа без гаджетов. И ЕГЭ как раз это подтверждает: если ребенок справился, значит, он научился думать самостоятельно. Для запоминания формул использую карточки, провожу диктанты. Ребята поднимают карточки с ответами – так включается и зрительная, и моторная память. Это старая добрая методика, но она работает.

– Сегодня дети живут в мире, где ответ на любой вопрос выдает ИИ. Меняет ли это отношение к учебе?

– ИИ – мощный инструмент, если использовать его как поисковик нового, необычного. Но когда он становится «костылем» для домашних заданий – это катастрофа. Я пока не нашел способа бороться с этим, кроме прямого запрета гаджетов на контрольных. Но есть более глубокая проблема: не все дети умеют добывать нужную информацию из сети. Им нужен проводник, который разложит знания по полочкам. Вот здесь учитель остается незаменимым. Ведь физика – это не столько набор данных, сколько способ мышления, а его передает только живое общение.

– Вы говорите, что на уроке собираете телефоны. Ученики привыкли?

–  Да, они знают: если контрольная – телефоны на стол. Иногда приносят по три штуки, но все равно сдают. Это вопрос дисциплины, а она, как и физика, воспитывается ежедневно.

– Вы работали на УМПО, в кузнечном цеху, прошли путь от ученика до рабочего. Зачем учителю физики завод?

– Тогда в школе платили полторы тысячи, а на заводе — до тринадцати. Надо было строить дом. Я ушел, но меня всегда тянуло к доске. Когда дом был готов, вернулся. Потому что общение с детьми, их горящие глаза, момент, когда они делают открытие вместе с тобой, этого не заменит никакой станок.

– Вы рассказывали, что из ваших однокурсников по физмату только пятеро из двенадцати остались в педагогике. Остальные ушли в бизнес. Что держит вас?

– Я сделал в свое время правильный выбор, поступив на физмат. Это, во-первых. Во-вторых, общение с детьми, у которых только формируется картина мира, чертовски интересно. Когда мне дали руководство в пятом классе, я в этом убедился. После начальной школы ребятишки, как пластилин – лепи, что хочешь. Наблюдать их взросление, видеть, как они впитывают не только формулы, но и человеческие качества – увлекательный процесс.

– Физика нужна при поступлении на инженерные специальности. Сейчас в стране нехватка инженеров. Помогает ли ЕГЭ эту проблему?

–  Хороший инженер невозможен без физики. В некоторых вузах ее заменяют информатикой, но это не равноценно. Поэтому физика будет востребована всегда.

– Большинство стобалльников уезжают из республики, потому что имеют возможность поступить в лучшие вузы страны.  Это плюс или минус?

– И то, и другое. Если молодой человек амбициозен и хочет большего – уезжать нормально. Если остается – тоже хорошо. Все зависит от целей. Я в свое время окончил Карачаево-Черкесский пединститут, а потом приехал на родину мамы – в Башкирию. И осел здесь. Главное, чтобы у человека был внутренний ориентир.

– Порой ученики задают неудобные вопросы. Бывает, что вы не знаете ответа?

– Конечно, и я прямо говорю: «Мне надо подумать». Потом ищу ответ и возвращаюсь к вопросу. Я не боюсь признаться в незнании. Это учит детей не бояться ошибок.

– В ЕГЭ часто включают вопросы, которых нет в школьной программе. Как вы к этому относитесь?

– В демоверсиях прописаны все ожидаемые темы, и мы их проходим. Даже если их нет в учебнике – учитель обязан объяснить. Сейчас учебники разные, но наша задача – довести до единого стандарта. Я к этому отношусь как к методическому вызову.

– Почему стоит идти в школу, если там мало платят? Что вы говорите молодым, которые думают о педагогике?

– Денег больших не будет, это правда. Но школа дает общение, которое обогащает. Ты каждый день встречаешься с живыми умами, участвуешь в их становлении. В мире, где все алгоритмизируется, это остается самым человеческим из дел. И когда мои ученики получают 90 баллов, я понимаю: все это было не зря. Мы не просто выучили формулы – мы научились мыслить.

Ранее «Уфимские нивы» писали, что Путин подписал указ о статусе и поддержке учителей.